Стивенсон — Олег Митяев

Обман вполне оплачен и оправдан, И очень трудно было не соврать. А нам теперь где вымысел, где правда, Где бред, где явь - вовек не разобрать.

Сквозь ковш Большой Медведицы прозрачный, Сквозь ветки яблонь в белых лепестках, Не разглядеть, и надо однозначно, Читать, что пишет автор на листках.

А он напишет про все на свете, Про совпадения из наших снов, И мы поверим, совсем как дети, Как в наваждение в порядок слов.

Запахнет морем и эвкалиптом, Густым настоем индейских трав. Ах, как же сладко читать запоем, Покой за это и сон отдав.

Итак, она - жена давно чужая, Плывет с другим к далеким берегам. И новый свет, корабль принимая, Не знает, кто прибудет по следам.

Угрюмым утром, больной и слабый, И что случится - не угадать. Ему б лечиться, и вечной славы У всех шотландцев не отнимать.

А он в коросте и в лихорадке, Превозмогая сезон дождей, Все что-то пишет в своей тетрадке Про честь и храбрость цветных вождей.

И вот, покуда дождь на крышу сыпал, Из ожиданья, как из сундука, Вдруг буквой i костыль у Флинта выпал, А вместе с ним и книга на века.

А по-другому и не бывает, Из настоящей своей беды, Выходят сказки, в которых тает Чужое горе, как будто льды.

И не мешайте ему скитаться И заблуждаться на всякий счет. Когда допишет, то, может статься, Что так и в жизни произойдет.

Распустит ночь серебряную пряжу, И нитями на волны упадет. Она придет по утреннему пляжу, Оставив дом, сама к нему придет.

А что греховно, и что духовно, Запишет кто-то - не нам судить - В реестре судеб, но в девять ровно Он их в то утро соединит.