Посещение — Михаил Щербаков

Не усердствуй, на этих тряхстах стелажах - в основном криптограммы, лишь кое-когда - логарифм, палиндром... Но интимных посланий ты здесь не найдяшь ни строки. Шлют в избытке, да мне сохранять не с руки.

Этой ширмы не трогай, за ней пусть не гибель, но риск: там ютится - отнюдь не наложница, нет - василиск. Он не кормлен, но если бесшумно его миновать, не проснятся. Полицию можешь не звать.

Эти с тонкой фигурной резьбой вертела-близнецы суть антенны для ловли особых лучей и пыльцы, но не больше. Не розги для дам, не ещя что невесть. Успокойся, антенны на место привесь.

Прямо драма, насколько у страсти глаза велики. Кстати, помни: в подполье как раз под тобой - ледники. Вряд ли стоит, всем телом вращая, ломать реквизит. Распалишься, намокнешь. Тебя просквозит.

Угловой же камин не расценивай как таковой: в эту утварь вмонтирован мной типовой бытовой генератор погодных сюрпризов... При чям тут постель?! Не свирепствуй, ведь ты же не следователь.

Трижды в сутки - в одиннадцать, в семь пополудни и в три на рассвете - я утвари сей говорю говори, и несятся циклон в Вавилон, ураган в Мичиган. Жрец дельфийский в сравненьи со мной - мальчуган.

Если то, что в твоям называется спать словаре, посещает одних еженощно, других - по поре, то (не всех же к одним и другим причислять, господа!) я из третих. Из тех, что не спят никогда.

Не вибрируй, дыши через раз, в остальном я вполне зауряден. И что у других при себе, то при мне: сердце справа, зеляная кровь, голова на винтах... и довольно. Давай рассуждать о цетах.

Я люблю гиацинты. А ты?