Метафизика — Розенбаум Александр

Сполохи на небе, порывистый ветер, Стрелы Чингисхана и пули Дюнкерка - В его глазах проплывали столетия, И солнце пульсаром то пылало, то меркло.

В его груди извергались вулканы, Ручьи журчали умиротворённо. Куски Гренландии налезали на Канны, И танки падали в реки с понтонов.

По-английски пострижен, Его запах - сигарный дым. Но клошары Парижа Считали его своим, считали своим.

Вертела шеей красотка Несси Среди чудовищ из Голливуда, А ноги его утопали в месиве Лаосских джунглей, отвергающих Будду.

В его желудке урчало Поволжье, А мозг его тосковал по Питеру, Где он ничего никому не был должен, Кроме своих престарелых родителей.

По-английски пострижен, Его запах - сигарный дым. Но клошары Парижа Считали его своим, считали своим.

Вечно смурной и всегда нетрезв, он под мостами искал забвения, В полутенях - вдохновения, в лунном круге - крест. Разверзалась сфера неба, и он не был в ней человеком– Полукентавр в чреве кита, в рёве гитар.

Ночами истерзанные гетеры Рима Горели в пламени нью-йоркских «твинсов», А боль от струн была нестерпима, И пот по спине проливался в джинсы.

Ангел и дьявол, еретик-метафизик, На левом мизинце цыганский перстень. Он был поэтом, и он любил жизнь, Но ещё больше он желал смерти.

По-английски пострижен, Его запах - сигарный дым. Но клошары Парижа Считали его своим, считали своим.