На улице гороховой — Розенбаум Александр

На улице Гороховой ажиотаж,

Урицкий всю ЧеКа вооружает,

Все потому, что в Питер в свой гастрольный вояж

С Одессы-мамы урки приезжали.

А это было лето 18-тый год,

Убили Мишку в Питере с нагана.

На сходке порешили отомстить за него

Ребята загорелые с лимана.

Майданщик с Молдаванки, толстая Кармен,

Что первая барыга на привозе.

14-ть мокрушников с собой взял Сэмэн,

Горячий был народ на паровозе.

Уже чух-чух, пары, кондуктор дал свисток,

Прощальный поцелуй, стакан горилки,

С Одессы-мамы, с моря дунул вей-ветерок,

До самой Петроградской пересылки.

Кондуктор посетил шикарный наш вагон,

Просил, чудак, навязчиво билеты,

Пришлось ему в раздельной предложить - выйти вон

Слегка качнув у носа пистолетом.

И всю дорогу, щеки помидором надув,

Шмонали фараонщики по крыше.

Шестерок Сеня сбросил под откос на ходу,

И в тамбур покурить устало вышел.

Там женщина стояла 25-ти лет

И слабо отбивалась от кого-то,

Дешевый фраер в кепке, мял на ней туалет,

И Сеня чуть прибавил обороты.

Я вижу, вас, на рейде, возле женщины,граф,

Стояли, вы, как флагман, под парами,

Советую на задний ход врубить телеграф,

Чтоб не было эксцесов, между нами!

Чуть спортив воздух, фраер, как иллюзионист,

Под стук колес моментом испарился,

Спасенная дрожала как осиновый лист,

И Сеня с чувством долга удалился!

А в поезде мелькали две колоды и нож,

Шмат сала, водка, белое колено,

Продул армяшка Хачик в карты свой макентош

А Васька Оське два зуба коренных.

И вот на горизоние Царско-Сельский вокзал

Встречают урков с мясом пирожками

Сэмэн такую речь задвинул,что зажурчал

Весь паровоз гремучими слезамию

Чуть стиснув зубы, на перон в развалку вошла

Как на берег красавица - Одесса,

Плеснула в Петроград ее морская душа

И вздрогнули со страха райсобесы.

На Невском У Пассажа, там, где деньги рекой,

К ним на файетоне двое подскочили,

Но толстая Кармен достала первой свой кольт,

И над столами в морге свет включили