Три сестры — Розенбаум Александр

Жили-были три сестрицы: Подлость, Зависть и Бездарность, Друг без друга не могли ни есть, ни спать. Коль одной добро приснится - просыпаются в кошмарах Две других, чтоб вместе ночку скоротать. Отлучилась как-то Подлость, разродилась Одарённость, Что с трудом под старой лестницей жила. А Бездарь трогала аккорды, ненавистные влюблённым, Отражением заполняя зеркала, отражением заполняя зеркала.

Зависть - средняя девчонка, заплетая косы старшей, Вдруг спросила, грудью волосы задев: «А правда ль, милая сестрёнка, что у младшенькой у нашей Появился новый хахаль - Беспредел?» Говорят, такой красавец, что ж она не познакомит? Не чужие мы ей, всё-таки родня. Да и завидно - я Зависть - скулы сводит, зубы ломит, В общем, нервы истрепались у меня, в общем нервы истрепались у меня».

Отвечала Бездарь тихо, злую рифму подбирая, Говорила своим косным языком: «Вот ты глупая чувиха, ничего не понимаешь: С Беспределом мы чудесно заживём. Но мне ли быть ему супругой в столь изысканных одеждах, А с тобой и до тюрьмы не далеко. Станет нам он лучшим другом, Подлость быть умеет нежной, Будет делать всё она его рукой, будет делать всё она его рукой».

Так, в изысканной беседе, без особого уныния, До утра девицы время провели. До шекспировских трагедий далеко, как до луны мне, Но открылась дверь, и в комнату вошли. Беспредел - ну чисто урка, громыхая каблуками, Произнёс, целуя младшую сестру: «Одарённость сдали в «дурку», плод на дне, на шее камень, И прикован к батарее Честный Труд». «Одарённость сдали в «дурку», плод на дне, на шее камень, И прикован к батарее Честный Труд».

Жили-были три сестрицы: Подлость, Зависть и Бездарность, Друг без друга не могли ни есть, ни спать. Коль одной добро приснится - просыпаются в кошмарах Две других, чтоб вместе ночку скоротать. А Беспредел - ну чисто урка, всё грохочет каблуками, Всё целует, сука, младшую сестру. Одарённость сдал он в «дурку», плод на дне, на шее камень, И прикован к батарее Честный Труд.