Джин и Тоник — Зимовье зверей
Он ревновал ее к дождю И укрывал джинсовой курткой Ее июневые кудри, А зонтик прижимал к локтю.
День дожидался темноты, Жизнь начиналась с середины, И закрывали магазины Свои назойливые рты.
Ветра стояли на своем, Шатая цепь священнодейства, И пошлое Адмиралтейство Сдавало ангела в наем,
Hо их надежно берегли Два добрых духа Джин и Тоник, И мир, казалось, в них утонет, Едва дотронувшись земли...
А мне казалось, А мне казалось, Что белая зависть - не грех, Что черная зависть - не дым, И мне не писалось, Мне не писалось, Мне в эту ночь не писалось, - Я привыкал быть великим немым.
Он ревновал ее к богам И прятал под мостом от неба, А голуби просили хлеба И разбивались за стакан.
И плоть несло, и дух опять Штормил в девятибальном танце - От невозможности остаться До невозможности унять.
И вечер длинных папирос Линял муниципальным цветом, И сфинксов он пугал ответом Hа каждый каверзный вопрос.
И, видно, не забавы для - По венам кровь против теченья. Миг тормозов - развал - схожденье... И снова - твердая земля.
А мне казалось, А мне все казалось, Что белая зависть - не бред, Что черная зависть - не дым. И мне не писалось, Мне опять не писалось, Hе пелось и не писалось, - Я стал почти что великим немым...
И отступил девятый вал И растворил свой сахар в дымке... К стихам, к Довлатову, к Ордынке Он вдохновенно ревновал,
Hо вместо рифм бежали вслед Два юных сфинкса Джин и Тоник, И воздух был упрям и тонок, Впитав рассеянный рассвет.