Добрая, глупая, давняя

Gm A7 Dm Ebdim A7,

Первый признак, что трезво о жизни я стал рассуждать. Кружит снег не задумчивый, легкий, пушистый и белый, А7 Я тебе не смогу на всю улицу громко кричать. (2) Даже глупости и сумасбродство навеки забыты, А7 Вb D7 Я уже не смогу даже вспомнить о нашей любви, Помню только у дома цветы, и окно приоткрыто, Gm А7, И от летней грозы по дорогам струятся ручьи.

(3) Как ни странно, сейчас это кажется горькой потерей, Только порвана нить, что навеки связала с тобой. Также мы расставались тогда, но я все-таки верю В эту добрую, нежную, глупую, давнюю боль.

(4) Я уже не смогу так легко петь тебе наши песни И читать свои первые очень плохие стихи. Но мне кажется, если однажды проснусь на рассвете И увижу тебя, ты простишь мне все эти грехи.

(5) Я не знаю, когда мне придется тебя тоже встретить И увидеть в глазах твоих прежний веселый испуг, И на Ваше: "Ну, здравствуй, как жизнь", не смогу Вам ответить, Извините, но только на "ты" я уже не смогу.

(6) Не смогу, это впрочем от многого освобождает, И от всех объяснений ненужных уже никому. Сколько время прошло, лет пятнадцать, а Вы все такая, Почему же мы с Вами расстались, никак не пойму.

Первый признак - что трезво о жизни я стал рассуждать Кружит снег незадумчивый, легкий, пушистый и белый Я тебе не смогу на всю улицу громко кричать Даже глупости и сумасбродства навеки забыты Я уже не смогу даже вспомнить о нашей любви Помню только у дома цветы и окно приоткрыто И от летней грозы по дорогам струятся ручьи.

Как ни странно, сейчас это кажется горькой потерей, Только порвана нить, что навеки связала с тобой. Как же мы расставались тогда, но я все-таки верю В эту добрую, нежную, глупую, давнюю боль. Я уже не смогу так легко петь тебе наши песни И читать свои первые, очень плохие стихи, Но мне кажется, если однажды проснусь на рассвете И увижу тебя, ты простишь мне все эти грехи.

Я не знаю, когда мне придется тебя все же встретить И увидеть в глазах твоих, прежде веселых, тоску. И на Ваше ну, здравствуй, как жизнь не смогу Вам ответить Извините, но только на ты я уже не смогу Не смогу, это впрочем от многого освобождает И от всех объяснений не нужных уже никому. Сколько время прошло, лет пятнадцать, а Вы все такая Почему же мы с Вами расстались Никак не пойму