Искушение Маленького Фрица - Глеб Самойлов

Аккордытекст

Густой, мрачный монолог на гитаре: голос рассказывает о фронте, о холоде, о стыде и искушении — и это не пафос, а интимное признание на грани сна и грёзы. Глеб Самойлов в «Искушении Маленького Фрица» упаковывает военные картины в камерную песню: солдат обращается к «святому отцу», говорит о близкой смерти и о пережитом на «восточном фронте», но делает это через личную боль, а не через героический пафос. Песня запоминается не хитовой мелодией, а текстурой — тёплая акустика или приглушённая электрогитара, плотный драматический вокал и ощущение рассказа у костра. Компонуя материал в рамках сольного альбома «Маленький Фриц», выпущенного в 1990 году, Самойлов играет на читательских ассоциациях — и сам признавался, что после работы над пластинкой кто‑то сказал ему про Ремарка, и он стал читать «Время жить и время умирать». В результате песня смотрится как часть концепции альбома: серия портретов и эпизодов войны и человеческой судьбы. Слушать её стоит в тишине — поздним вечером, в дороге или когда нужна музыка, которая не отводит взгляд, а заставляет смотреть внутрь. Для живого исполнения подойдёт акустический сет: песня легко выдерживает сольный вариант с гитарой, но выигрывает от аккуратной аранжировки струнных или тихой ритм‑секции. Песня не стремится к универсальному хиту — она остаётся заметной благодаря плотному тексту и драматическому накалу голоса. Она хороша там, где уместна концентрация эмоций: в авторском концерте, на тихой радиопрограмме или в подборке песен о войне, где важна не хроника боёв, а внутренняя цена пережитого.

Мой святой отец, мне уже конец,

Моя вечность умрет на огне.

Я уже лечу, я тебе кричу,

Как я был на войне.

В те суровые дни мне уснуть не давал

Трижды русский восточный фронт.

Видел ты, знаешь сам, в своих помыслах чист

Я ушел защищать фатерлянд.

От мороза рвалась моя кожа по швам,

И могилой казался окоп.

Вдруг ударил гром, и разинуло небо

Окровавленный пламенем рот.

Мой святой отец, мне уже конец,

Моя вечность умрет на огне.

Я уже лечу, я тебе кричу,

Как я был на войне, на войне.

И рыгало оно, извергало оно

Грозный ливень кричащих ракет.

Летели ангелы, мечи огненны

Кары Божьей в их руках.

А потом, когда они кончились,

Задрожали ночные леса,

И пришли из них черны демоны,

Волоса от ушей до хвоста.

Разрывали нас, разгрызали нас и орали "Интернационал",

А один из них так ударил меня, что я замертво как бы упал.

Так лежал я в ночи, ничего не могя,

И из недр кровавой земли

Выполз червь-искуситель, сияющий змей,

И лукаво так прошептал:

"Ты устал от войны, твои дни сочтены,

Все пропало, мой маленький Фриц.

Но я верну тебе жизнь, ты придешь домой,

Отрекись!"

Так сказал он, и грех разомкнул мне уста,

И они прошептали: "Да..."

Засмеялся он, и взорвался он,

И разверзлась земля подо мной.

Мой святой отец, я ушел, конец.

Я в одной из твоих могил.

Я пою тебе, как я был на войне,

Как лукавый меня погубил.

Мой святой отец, мне уже конец,

Моя вечность умрет на огне.

Я уже лечу, я тебе кричу,

Как я был на войне, на войне.

Я был на войне.

Знаете ли вы, что...

Трек входит в сольный альбом Глеба Самойлова «Маленький Фриц».
На некоторых источниках композиция указана как одиннадцатый трек альбома.
Альбом «Маленький Фриц» вышел в 1990 году.
Самойлов выступал также продюсером материалов, связанных с этим проектом.
После выхода альбома музыкант признавался, что слушатели усмотрели в работе отсылки к Ремарку, что подтолкнуло его к чтению писателя.